(no subject)

Я не слышу тебя в рифме,
В тягучем трёхстопном ритме.
Ты стабильная, ровная проза
Без лирических перепадов.

Я боюсь тебя больше, чем многих
Двуногих и четвероногих -
Я боюсь, что я стала слабой
И ты меня пролистаешь.

Из-за этой внезапной симпатии
Я почти порвала с платьями,
Я домой приехала в кедах
И серьезном нервном припадке.

Четвёртые сутки не пишешь.
Пасуешь свои передачи.
Я в рифме тебя не слышу.
Ты проза.
А я сквозь слёзы
Всегда писала иначе.

Мальчик, который видел волка

Люди, которые играют в игры?

Я не сильна в политике. Я не смотрю новости на Первом канале, я не читаю РБК. А если бы и смотрела – неужели кто-то считает, что понял происходящее, все манёвры и пассажи государств и их лидеров?

Дипломаты, которые играют в игры?

На встрече с представителями НАТО я чувствовала себя, как на вечеринке в компании, которая собиралась на прошлой неделе без тебя. Елена и Андрей? Допустим, знаю, кто они. «Так вот, после того, что у них случилось…» Постойте, что?

Ливия. Грузия. Я знаю, кто они. «Так вот, после режима Каддафи…»

Когда не успеваешь за содержанием, начинаешь следить за формой. Вопрос про Сирию заставляет очень сдержанного, очень уверенного, очень приятного и располагающего человека с мягким голосом теребить нос. Он захотел чихнуть?

Другой вопрос. «О, что вы, НАТО и Россия значительно сблизились, вы даже не представляете, как потеплели наши отношения!» - говорит его коллега, почесывая под столом лодыжку. Хорошо сидеть в стороне от выступающих. Так сразу возрастает доверие…

Но в жизни, в реальной жизни, мы не видим характеры в профиль. Жизнь – это лобовое столкновение, нельзя выстроить отношения откуда-то сбоку. Нельзя любить кого-то из засады и рассчитывать, что тебя полюбят в ответ. Нельзя сблизиться с тем, кто сидит во втором ряду.

Что делать? Идти ва-банк? Стоит ли верить словам человека, которому ты не доверяешь, но доверять бы хотел? Что, если мальчик, который видел волка – мальчик, которому никто не пришел на помощь из-за его шуток, - что, если он стал бы лучше, спаси его какой-нибудь крестьянин или лесоруб? Это наивно, но это, я полагаю, не супер.

Супер – это считаться со своим мнением. Милые люди тоже думают, что соблюдают свои интересы. Вроде бы и не пострадал, и чувство такта не подвело. Но при взгляде со стороны становится очевидным, что такой вариант развития событий задевает, и даже очень. И поскольку нет возможности, как я уже сказала, видеть что-либо кроме «анфаса», когда ты и твой ненадежный знакомый - герои одной картины, очень здорово, если есть умный зритель, который сидит в ПЕРВОМ ряду и давится от смеха попкорном, глядя, как ты пытаешься оправдать кинувшего (или собирающегося кинуть) тебя человека. И если этот зритель орёт на весь зал, что ты безмозглый дурак и «Вмажь ему, Джекки!» (Джекки в данном случае, конечно же, ты и есть).

Вот поэтому техники НЛП из серии «Научись говорить нет» не работают. Ослу, на котором ездят, можно хоть триста раз в день повторять: «Если кто-то ездит на тебе, это плохо, это значит, что он тебя не уважает и не желает тебе добра». Осёл может даже это уяснить. Но. Осёл просто не в курсе, что всё происходящее с ним и называется «ездить». А теперь помогите ослу. Нет? Осёл, помоги себе сам…

Это один из самых сложных уроков, которые каждому из нас надо выучить перед тем, как начнётся настоящая, значительная жизнь. Иначе поток «разводящих людей» и «людей плюющих» в нашей жизни забьёт все живительные источники. Бесконечно обидно, обидно до горечи, что многие люди, встречающиеся на пути, - это люди не для самого тебя, а для проверки твоих сил. Это люди-тестеры и люди-лакмусовые бумажки. Но по-другому никак. Друзей можно завести, только отфильтровав остальное. В противном случае, не научившись ценить честность и уважение, однажды ты окажешься для своего друга мальчиком, который видел волка.

(no subject)

Я тут подумала… что сильнее: желание накачать пресс к пляжному сезону или желание отдохнуть? Желание учить французский или - отдохнуть? Желание любить и быть любимой или…

Лень утаскивает измотанного и измученного в свою берлогу, как заботливая медведица, выкармливает и выхаживает. Лежа на диване или в другом укромном уголке, человек, закутавшийся в лень, переживает самые спокойные минуты своей жизни. Минуты, переливающиеся в часы. Часы, переливающиеся в годы. Годы, которые попросту лень считать.

Позвони сама. Напиши сама. Или забей. Просто забей, раз тебе лень двигаться дальше. Что-нибудь всегда перепадает тем, кто сидит на месте. One man’s trash is another man’s treasure. One man’s job. One man’s friend. One man’s identity.

Нет никого на примете? Найди того, кому захочешь позвонить сама. Не найди, так встреть. Не встреть, так выцепи из толпы глазами. Или забей. И так много предложений, которые можно отложить до следующей недели. Тебе сегодня невероятно везет, Лакки! Следующая неделя никогда, никогда не наступает.

Ты знаешь как Отче Наш, что счастье – это великий труд. Но и ту, и другую молитву просто неохота использовать.

Апатия и старая добрая русская лень. Авитаминоз. В метро наступили на ногу. Хоть сегодня и не 9-ое мая, парад отговорок больше нельзя откладывать. Перечисли свои причины. Перечисли потихонечку и не вздумай кому-то сказать о них хоть слово. Пока ты ленишься, кто-то берёт высоты и строит фабрики. Пока ты сосёшь свою дырку от бублика, причмокивая беззубым ртом, кто-то мало-помалу становится Победителем. И знаешь, что отличает вас друг от друга? Просто как-то раз после такого же точно дня (я никому не нравлюсь, я не в состоянии это выучить, у меня никого нет, я сижу дома в это воскресенье) кто-то взял в руки пару задач потяжелее и, упершись глазами в зеркало, подумал: «А накачаю-ка я себе такое рельефное, такое твердое и такое красивое счастье!»

Я понятия не имею, что тебе нужно сделать, когда ты захочешь слезть со своего дивана. Я понятия не имею, что тебе нужно сделать, когда ты снова будешь не прочь влюбиться. Единственный вектор, определяющий направление – искренность твоего намерения. Никто не выведет тебя на чистую воду. Никто, кроме крошечного смотрителя, бдительно несущего вахту в твоей голове. Каждый раз он скептически спрашивает :”Do you really want, do you mean that?” , втайне надеясь на обратное. И единственный способ кое-что поменять в своей жизни – пнуть свою милую лень и ответить: «Oh yes, sir. I do”.

(no subject)

Чтобы овладеть иностранным языком, нужно всегда быть немножко влюбленным в кого-то из его носителей. Наверное, поэтому я поостыла к французскому. Этот язык - флюид по природе, и его ускользающую мелодику невозможно свести к простому спряжению глаголов. Учить французский - это одно, это нудно, скучно, долго и, может быть, бесполезно. Любить на французском языке - это совершенно другое, это то, ради чего он существует.

Август. Вечер. Париж. Я почти сделала комплимент. Он почти понял, как мне нравится легкая небритость. Я почти познакомилась с городом. Он почти восхищался мной, говоря, как ему нравится мой акцент. Я почти уснула на его плече.
Он сказал, что бросить меня ночью одну - это "mal elevé", и проводил почти до двери. Понизив голос и не отводя глаз, он благодарил меня за вечер, за наше знакомство, он почти сказал, что будет скучать. Он почти поцеловал меня на прощание. Я почти не спала той ночью.

Французский язык не терпит категории "почти", как не терпит ее страсть, трепет, томление. Почти бежать - невозможно, почти лететь - невозможно, почти влюбиться - такого не может быть.
Excusez-moi, monsieur...
И французы отвечали своими глубокими голосами, своими тремя стами слов в минуту. Французы делали куртуазные комплименты, иногда шутили, хвалили язык и старание, французы были живыми, и французский - тоже.
Полгода спустя: мои собеседники - Попова-Казакова и Маленький Робер. Моя лексика - "gêner, rappeler, bricoler". Р. прислал мне открытку из Праги и иногда пишет и-мейлы о том, где проведет следующие несколько недель. Он неизменно спрашивает, как продвигаются мои занятия и какая в Москве погода. Он надеется, что я не замерзаю. Время от времени я ему отвечаю, мельком надеясь, что от моего тона он не замерзнет тоже.

И вот теперь - Norsk språk hver dag. То, чего не дает мне универ, я даю себе сама. Норвежский не предполагает закатывания глаз от удовольствия. Норвежский вовсе не значит, что вы должны получать почти физический кайф от того, как слова перекатываются у вас во рту, переходя одно в другое. Норвежский не обязывает вас сидеть в душных аудиториях после пар по три часа два раза в неделю и проверять огроменные переводы из домашнего задания.
Norsk språk hver dag. Это автографы их знаменитостей в моей тетрадке. Это их презентации и концерты. Это смешливые писательницы с открытой душой и не менее открытой улыбкой. Это очаровательные блондины, кажущиеся 23-летними со сцены, и оказывающиеся женатыми тридцатилетними мужчинами с мягкими морщинками вокруг глаз. Это Пол, ради которого я бесконечно часто проверяю почтовый ящик, и Айвинд, который смеется надо мной и безапелляционно переходит на английский. Это швед по имени Рикард, который просто умирает от хохота, когда я говорю, что мы учим на парах норвежские песенки, и который так пародирует их на шведском, что умираю от хохота уже я. Это, в конце концов, две визитки норвежских переводчиков в моем карт-холдере - мои первые профессиональные контакты.
Мне не довелось еще узнать, какими теплыми могут быть внутри эти северные люди. Они ни разу не держали меня за руку, не заглядывали в глаза. И я понятия не имею, что такое норвежский флирт и на какие слова из тем "погода", "праздники"или "мой холодильник" лучше всего западают "трёндеры", как ласково назвал их соотечественник. Но этот язык вскружил мне голову. Этот язык щебечет о берегах, изрезанных фьордами, о ночном солнце и северном сиянии. На этом языке бедный Хассан пытается раздобыть в киоске свежий номер "Дагбладе", а Йон - отправить посылку в Америку. На этом языке люди поздравят друг друга сегодня с началом Адвентстида. Каждое слово этого языка - крошечная блёстка морозного рождественского волшебства. И я почти околдована этим волшебством. Почти околдована.

День 3

Я упиралась, как могла. Нет, правда. Я затыкала рот, мотала головой, пыталась внушить, что у меня сахарный диабет... Но всё напрасно. Моя ученица всё-таки впихнула в меня кусочек легкого апельсиного торта. К сожалению, на стоимости занятия мои мучения никак не отразились: никакой доплаты за вредность.

День 2

Рафаэлло. Вместо тысячи слов. Две конфетки - и я, правда, умолкла: кокос долго пережёвывается.
Это было вчера. Сегодня на вечер у меня была половина новой "Милки". Белый воздушный шоколад, сделанный не то в виде сот, не то в виде пузырьков. В общем, дольки были круглые, и в каждом кругляшке сверху крошёный фундук. Короче, со мной случился субботний омномном:) милка, знай, ты божественна...

(no subject)

Многие мои читатели (один-единственный мой друг, который иногда заглядывает на эту страничку) спрашивают, почему Морковка больше не пишет. Всё очень просто: Морковки больше нет. Есть Шоколадинка, Зефиринка, Сахаринка, Печенька, Кремовая Роза С Торта, Рафинадовый Кубик и Молочный Ломтик. Слишком много сахара в моей жизни. Слишком мало сладости (привет фанатам низкосортных патетических каламбуров!)
Ну еще бы: кто из вас любит морковку с сахаром? Ты любишь? А ты? Или, может быть, ты? Или вон тот парень в синей кепке – ты любишь морковку с сахаром? – эй, стой, куда побежал?!
Так-то, дорогие. Пора и мне переходить на органические удобрения. Ну всякие там овсяночки по утрам и смузи на ужин. Иначе моя коса, которая по традиции должна торчать из темницы, станет очередной легендой, выпав вся по волоску (“I’m Bold. Carrot Bold”).
Шестидневный марафон без сахара объявляется открытым. Приглашаю всех понаблюдать за симптомами моей ломки :) Ну живут же как-то качки. Даже в межсезонье...


ДЕНЬ 1

Ненавижу супермаркеты, особенно предкассовую зону. И мерчандайзеров, расставляющих Нутеллу по хлебным полкам. Ем мамины сырники. Без сахара. Со сметаной. Начатая (очень сильно уже начатая) коробка Рафаэлло источает феромоны из нижнего ящика моего стола. По-моему, я сама себе "запрещаю думать о синей обезьяне".

flow

Люди приходят и уходят, приходят и уходят. Иногда уходят друзья, что немного больнее. Но потоки новых людей в моей жизни циркулируют непрерывно, и я не могу их остановить. Даже если бы захотела.

Люди приходят и приходят, я всё восхищаюсь и восхищаюсь, всё перенимаю, - вдруг что задержится. Бывает так, что люди приходят, а друзей не становится больше. Но опыта – становится точно.

Бывает так, что приходящих устаешь благодарить. А они все приносят разговор, взгляд, улыбку, несколько месяцев или несколько лет добра, тепла, радостных событий, или, наоборот, обид и недопонимания. Все люди, проходящие через меня, оставляют что-то на память. Некоторым из них можно написать или даже позвонить, и тогда, может быть, они войдут в эту реку дважды…

Или же, увидев на дисплее равнодушное "Абонент занят", ты поймешь, что их сапоги еще не просохли.

(no subject)

Человеку, который знал вкус побед и умел переживать поражения.

Человеку, который тренировался, когда другие позволяли себе отдохнуть.

Человеку, который прыгал в длину на пятый день после операции.

Человеку, который бегал в гору с товарищем на плечах, когда под рукой не оказывалось штанги.

Человеку, который – к счастью для меня – покорил мою маму накачанным торсом, обаятельным остроумием и твердой решимостью никогда не жениться.

Человеку, который всё-таки плюнул и женился.

Человеку, который научил меня многому, даже таким сложным вещам, как собирать слова в более-менее сносные предложения, подтягиваться на турнике и жарить картошку.

Человеку, который 19 лет водил меня за нос, вкладывая смысл в «Теорию константной экзебиции элаквентного гомеостаза».

Человеку, который взял меня на слабо, утверждая, что я не выговорю эту фразу в 4 года.

Человеку, которому мне пришлось доказать, что не слабо.

Человеку, которого я всё равно люблю, невзирая на претендентов на мои руку и сердце/ свободное время и воображение.

Человеку, который сейчас перечитает предыдущее предложение, чтобы убедиться наверняка.

Человеку, который понимает, что это посвящение можно продолжать бесконечно.

С Днём рождения, папа!

***          

- Тебе помочь, Виктор? – озабоченно предлагает Клэр, едва ее сын откладывает в сторону книгу в потрепанном бледно-синем переплёте. – Хочешь, съездим сегодня к букинистам за чем-нибудь новеньким? Или в сад Тюильри? Сегодня чудесная погода, Мишель наверняка будет рисовать там сегодня. Позвоним Мишель?

Виктор упорно рассматривает косые бороздки на столбике торшера.

- Нет, мам, не думаю, что это хорошая идея. Нам с ней не о чем больше разговаривать.

- Но она…

- …В тот день решила поставить точку, ты это хотела сказать?

- Сынок, но как друг она…

- Мам! Ма-ам! Я не собираюсь бегать за этой новоиспеченной художницей! Ни за ней, ни за кем-то еще, мам! Ни за Жаклин. Ни за Эдит. Ни за кем, мам! А знаешь, почему? Мам, ты понимаешь, почему?

Участливо наклонившаяся было над сыном, Клэр отпрянула, как будто низкая волна его голоса обдала ее ледяными брызгами.

- Да потому, что я чертов инвалид, мам! Я не могу ни за кем бегать, это ты понимаешь, понимаешь?

Зачитанная книга полетела на пол. Брошенный Клэр испуганный взгляд зацепился за открывшуюся потемневшую страницу с кадром Олимпиады каких-то незапамятных времен. Виктор тяжело и часто дышал, подавшись вперед  и вцепившись в подлокотники кресла. Эту фотографию он мог бы описать до мельчайших деталей, каждый квадратный сантиметр – спринтеры, застывшие в низком старте. Мускулистые ноги в бутсах – рельефные, мощные икры, наспех леченные мениски и голеностопы – он чувствовал это напряжение, эту стальную силу, пружину, готовую вот-вот распрямиться. Ему казалось, что чувствовал  - в своих ногах, которые каждое утро с горячим раздражением укладывал в инвалидное кресло. После этого ему всегда хотелось вымыть руки.

- Кто тебе позволил? – сдавленно всхлипнула Клэр, судорожно потрясая раскрытой книгой. – Кто, я спрашиваю, разрешал тебе трогать это? Ты не слышал доктора, не слышал месье Гордона, не слышал своего отца – ты что, не понимаешь: нельзя цепляться за то, что было раньше? Никогда! Ничего! Не повторяется!

В исступлении Клэр отшвырнула книгу, и та, ударившись о торшер, уткнулась в ножку массивного деревянного комода.

- Если еще хоть раз, один-единственный раз я найду у тебя…

Резкая боль обожгла предплечье Виктора, он вздрогнул всем телом и исподлобья взглянул на мать, вцепившуюся в его руку.

- Спите-спите, всего лишь витаминки! – прощебетала улыбающаяся ему девушка в белом халате. – Что вы так разнервничались – неужели хотите остаться здесь еще на неделю и пропустить марафон? Так я и знала! Надо было спорить с вами на шоколад. Молочный шоколад с орешками – лучшее лекарство от всего на свете. Разумеется, после того, что я вам только что вколола.

Виктор напряженно и недоверчиво рассматривал живое, подвижное лицо медсестры, не понимая, красивое оно или нет, не понимая, какого цвета у нее глаза, волосы и накрашены ли у нее губы. Ожидая, что он отреагирует на шутку, и не получив ответа, девушка смутилась, взяла со столика ящичек со шприцами и, кивнув, заторопилась выйти. У двери она обернулась, ничего не сказав, и, снова кивнув, мягко повернула ручку.

Уходя, все девушки оставляют за собой какой-нибудь шлейф: цветочного или пряного аромата, романтического приключения, вязкого, неудавшегося брака  – или, как эта медсестра, шлейф белой больничной тишины, оседающей в комнате.

Виктор помассировал глаза, вытерев перед этим мокрые ладони о простыню, встал с кровати и подошел к окну. Доктор Гордон славно потрудился. И доктор Миллер тоже. Вообще все эти доктора славные люди. Парень, подметающий дорожки в больничном парке, тоже славный. Почти не говорит по-французски, зато улыбается, как Пьер Ришар. И постоянно делает вид, что занят чем-то катастрофически важным. Забавный малый.

Открыв шкаф, Виктор стащил через голову любимую футболку с номером 6 и покрутился перед зеркалом. Завтра надо позвонить Вадиму, спросить, что он думает об индивидуальных тренировках в период восстановления. Надо спросить аккуратно, а то начнет вести себя, как отец. Стукнет кулаком по столу,  ругнется от души и скажет, что не желает «иметь дела с этим сукиным сыном месяцев семь, а то и все восемь».

Внезапно в глазах спортсмена вспыхнул лукавый огонек.

- Алло, Мишель? Привет! Как дела?

На другом конце молчали.

-  Слушай, что, если я зайду к тебе в следующую пятницу? Вадим подарил мне такие кеды, просто с ума сойти! Хочу показать их тебе перед пробежкой: к пятнице погода должна наладиться. Я стал таким лентяем, ужасно неохота тренироваться под дождем. Ну так что, Мишель, пробежимся?

В трубке раздался звон, как будто разбилось что-то стеклянное. Женский голос выдавил через силу: «Простите… Кажется, вы ошиблись номером».

Виктор механически  подсчитал количество коротких гудков в пятнадцати секундах, умножил на 4 и усмехнулся. Впереди еще один круг этого бесконечного стадиона. Шаг за шагом. Прыжок за прыжком. Год за годом. И как всегда, еще не видя перед собой финишной черты, еще не зная, сколько до нее осталось, он будет шептать про себя: «Пожалуйста, только не свисток! Я успею, обязательно успею. Пожалуйста, только не свисток!» Подскочившая трибуна рявкнет на него многоголосым восторгом. И, может быть, среди тысячи ставящих на него глаз он найдет те самые – верящие в него. Может быть, найдет. Наверняка найдет.

14.06.12